ЗТ (zt) wrote,
ЗТ
zt

Газета.ру по понедельникам

Рациональная, но опасная

(текст во многом написан в размышлениях над повесткой дня для СК, превращающихся в некоторые мучения)



Вокруг бюджетного послания президента, выпущенного Владимиром Путиным как раз накануне первой серии увлекательного для всей политизированной публики сериала «Суверенная демократия: выборы» (в главных ролях: Сергей Миронов, Борис Грызлов, отечественные чемпионы фигурного катания), не будет ни споров, ни дискуссий. Нет, нельзя сказать, чтобы вопросы налогов и бюджетного устройства вообще не занимали «Единую Россию» и «Справедливую Россию»: в ходе предвыборной грызни и та и другая сторона сделали немало налоговых, зарплатных и бюджетных туше в направлении вражеских телес. Но разве сравнятся обтекаемые формулировки бюджетного послания, предваряющие формирования бюджета на 2008–2010 годы, с увлекательной историей о городе Ставрополе, где вице-спикера Госдумы Владимира Катренко горячие головы видели едва ли не стреляющим с бедра в сотрудников продавшегося «Справедливой России» местного избиркома? Полагаю, значительная часть населения полагает истинной порчей российского телевидения не столько содержание новостей федеральных телеканалов, сколько их излишнюю сухость в изложении реальных проблем. В этом свете было бы совершенно уместно описать бюджетное послание, документ действительно достаточно важный, как свидетельство существования в России двух видов политики – публичной и непубличной. И было бы очень приятно констатировать, что непубличная политика куда как содержательнее публичной, и оставить публичную политику дуракам и подросткам из движения «Наши», а делать свое дело, лишь похихикивая над тем, как

политолог Глеб Павловский с яростью заигравшегося в квартире сеттера треплет резиновый мячик «оранжевой революции».

Именно так к происходящему в российской власти принято относиться в среде профессионалов – от врачей до специалистов по маркетингу. Бюджетное послание, документ, и по форме, и по смыслу прямо противоположный публичной политике, как нельзя годится для того, чтобы подтвердить их уверенность: те, в телеэкране, это глупости, а настоящие дела делаются негромко.

Вопросы, которые решались в рамках подготовки бюджетного послания, действительно почти не пригодны для разговора с неквалифицированным собеседником.

Ключевой вопрос – реформа системы формирования доходной части федерального бюджета. Послание фиксирует идею частичного выделения из валовых сборов налогов и пошлин доходов государства, связанных с сырьевым экспортом, перечисление подавляющей части их в Фонд будущих поколений и ежегодное формирование из этого фонда финансового трансферта федеральному бюджету, объемы которого фиксируются в процентах ВВП. Формирование такой бюджетной конструкции увязывается с отказом от ликвидации второго уровня пенсионной системы – накопительной части пенсии, а текущий дефицит ПФР предлагается финансировать из доходов бюджета. На вопрос, необходимо ли снижать налог на добавленную стоимость, стоит ли обсуждать его замену на налог с продаж, имеет ли смысл отказываться от льгот по НДС, бюджетное послание вообще отказывается отвечать, как на вопрос, находящийся в компетенции правительства России.

Изящно решен вопрос о контроле со стороны Федеральной налоговой службы трансфертного ценообразования в холдингах. Бюджетное послание, поддерживая одновременно необходимость такого контроля и быстрое введение системы консолидированной отчетности в холдингах, оставляет де-факто под контролем налоговиков лишь экспортные операции крупных российских компаний. Наконец, послание расставляет акценты в технологии принятия федерального бюджета: по мнению его авторов, Госдума должна определять общие направления расходования бюджетов, а правительство – конкретизировать направления финансирования в заранее заданных парламентом рамках (сейчас все иначе и в идее, и на практике).

А теперь, положа руку на сердце, ответим: ну и что из этого можно поместить на флаг?

«Верните бесплатные лекарства!» или «Долой газпромовскую кукурузу!» – еще куда ни шло лозунги. Но всякий раз, когда очередной ушедший в народ политик говорит о преступной политике ведомства Кудрина в отношении местного самоуправления, энтузиазм масс стихает – а что такое «местное самоуправление»? Это про народный капитализм покойного Святослава Федорова или про выборы директоров, как в 1989 году? В бюджетном послании почти не упоминаются ни «национальные проекты» (флаг первого вице-премьера Дмитрия Медведева), ни «инновационная промышленная политика» (знамя столь же первого вице-премьера Сергея Иванова).

Бюджетный кодекс даже не про выборы президента в 2008 году. Он о том, что на самом деле должно происходить в России в то время, когда будет казаться, что вся страна будет выбирать нового президента.



Даже сама технология принятия документов, подобных бюджетному посланию – в этом году документу почти безупречному с позиций здорового консерватизма и умеренного либерализма (там даже сравнительно немного благоглупостей, посвященных инновационному росту экономики России через накачивание бюджетными заказами ВПК), говорит о том, что разделение политики на публичную и непубличную – благо. Представим себе содержательную дискуссию о том, нужно ли введение прогрессивной шкалы подоходного налога, – много ли шансов сохранить единую 13-процентную ставку этого налога? Даже если Герман Греф, в данном вопросе ранее не стремившийся к особому популизму, признал, что восстановление «социальной справедливости» (богатые платят в процентах больше за бедных, которые платят меньше или вообще не платят) неизбежно, то что ж говорить о публичных политиках? Бюджетное послание тем временем провозглашает необходимость сохранять плоскую шкалу налога надолго, элементами «прогрессивности» в налогообложении могут быть только фиксированные налоговые вычеты – например, многодетная семья будет платить налога меньше.

Стоит ли спрашивать население о вещах, о которых оно, как правило, имеет либо фантастические понятия, либо не имеет их вовсе? Повышать или не повышать НДПИ на газ – а не перепутают с ДПНИ?

Логика «серьезные дела делаются вне площадей» имеет чрезвычайно много «за» и мало «против», и на это купились очень многие не равнодушные к происходящему в Отечестве люди. Профессионализация политической сферы, разделение ее на «шоу-политику» и «реальную политику», зачастую происходящее непосредственно в голове государственных мужей, но чаще разделяющее причастных к политике по профессии, – вовсе не российская проблема. Глядя из Москвы, черты этого явления можно обнаружить во всех демократических государствах мира, а там, где демократия, к которой приходится относиться с некоторым почтением из-за отсутствия менее травматичных альтернатив, в загоне, первой репрессируется именно публичная политика.

Конечно, непубличная политика, сектор власти, в котором и в Москве, и в Вашингтоне, и в любом российском регионе сходятся влияние, деньги и возможности неизмеримо большие, нежели на площадях (цена вопроса в Бюджетном послании – многие триллионы перераспределяемых из карманов граждан в карманы других граждан рублей), выглядит в этом отношении куда как более привлекательной. Даже эксцессы в этом секторе выглядят менее опасными для ее участников, нежели в соседнем. Публичные конфликты в ней длятся дольше, спокойнее и содержательней, и судьба политика с рекордным отрицательным рейтингом Анатолия Чубайса, предпочитающего решать основные проблемы российской энергетики на закрытых совещаниях в Ново-Огареве, тому пример. И в российской, и в мировой истории последних веков вопрос о профессионализации серьезной политики, ее отчуждении от политики публичной и закрытии от влияния граждан процесса решения ключевых экономических и социальных вопросов – устоявшаяся тенденция, описанию которой посвящено как множество научных трудов, так и бессильных памфлетов. Это признают даже публичные политики – недаром даже для крупных функционеров такой структуры, как «Единая Россия», которую с трудом можно отнести к «публичному сектору», пост заместителя министра – предмет сладких снов: истинная власть концентрируется именно там. Разделение хорошо и с точки зрения социальной стабильности (в государстве, где сфера публичной и реальной политики качественно разделена, как правило, мнение о бессмысленности эгалитаризма разделяется большинством избирателей), и с точки зрения инвестиционной привлекательности экономики (двухпартийная система в США и «полуторапартийная» в Японии тому пример), и для отсечения от власти опасных популистов и демагогов.

К тому же «причесанная» власть профессиональных юристов, менеджеров и социологов, кажется, менее склонна к ошибкам, чем «непричесанная» власть горлопанов и болтунов?

Не буду скрывать, что считаю долгосрочный ответ на вопрос о том, какая система политической власти лучше, существующим – с моей точки зрения, это постепенный и уже происходящий во всем мире не без сопротивления демонтаж государственных институтов и замена их, из песни слова не выкинешь, вариантами анархии и самоуправления: пусть не видится тут призрак Михаила Бакунина, к левой коллективистской идее происходящее имеет мало отношения. Но это, как бы мы к нему ни относились, вариант развития ситуации на десятилетия, а что же лучше сейчас? Для меня очевидно, что благие идеи, заложенные и в конкретном Бюджетном кодексе, и в других документах разумной «непубличной политики», при всем уважении к делающим свое дело профессионалам во власти, в значительной степени обречены.

Страна – это не только и не столько аппарат госуправления, сколько ее граждане, которые в силу традиции делегируют госаппарату право зарабатывать себе на жизнь госуправлением, то есть оказанием платных услуг.

Поскольку невозможна (а если была бы возможна – была бы очень опасна) ситуация, при которой профессионалы у власти будут заняты исключительно служением народному благу, публичный сектор политики – необходимый механизм, обеспечивающий и ротацию власти, и появление в ней новых идей и технологий работы, и препятствующий коррупции – во многом бездна воровства, в которое погружено государство в России, является следствием профессионализации власти и формирования «властных элит». Бессмысленно говорить о «разумном балансе» публичной и непубличной политики – он не может определяться заинтересованными людьми с одной стороны. Любуясь выверенными формулировками профессионалов во властных структурах, порой ужаснешься: что бы было, если бы эти вот законы писали дураки из глубинки? И тут же нелишне вспомнить: непрофессионалы 1992–1994 годов создали в России систему власти, до сих пор обеспечивающую достаточно быстрое развитие страны. И они же, став профессионалами, привели ситуацию сначала к августу 1998 года, а затем к повторяющимся ежедневно образцово-позорным историям в российской власти и по сей день.

Всякий профессионал способен отстоять свои знания и умения перед лицом демагога с площади.

Но перед лицом площади профессионалу просто гораздо сложнее врать, и при этом вряд ли возможно доказать, что рядовой гражданин не способен отличить идиота от дельного человека, если речь идет о серьезных вещах, а не о телевидении.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments